Главный редактор старейшего независимого издательства России «Ad Marginem» Михаил Котомин рассказал казанским слушателям историю книгопечатания, и о том, как на старейшие медиа повлияли Интернет и информационное общество 7 февраля в центре современной культуры «Смена».

«Книга все больше и больше становится просто предметом»: лекция Михаила Котомина о книгоиздании прошла в центре современной культуры «Смена»
«Что из себя на сегодняшний день представляет книгоиздание?» – особняком ставит вопрос Михаил.

– Сейчас самое время для таких разговоров, – отмечает он, – потому что, как вы знаете, книгу уже года три как хоронят, и во многом это связано с разговорами о влиянии Интернета и электронного книгоиздания…Я готов согласиться со многими оппонентами, – утверждает главный редактор. – Безусловно, с книгой сейчас что-то происходит, но чтобы об этом «чем-то» говорить, нужно оглянуться немного назад.

Оглядываемся. Первое, что мы видим – имя немецкого ремесленника Иоганна Гутенберга. С него-то и началась «вся эта заваруха»: именно Гутенбергом в середине 1440х годов был создан европейский способ книгопечатания, именно с того самого момента и начала свой отсчет история книжного издательства:

– Во многом для Гутенберга книгоиздание было проблемой ремесла, проблемой собственного изобретения, – рассказывает Михаил. – Но, тем не менее, он подарил человечеству главное – распространение печатного слова.

Сама же книга, как считает Котомин, не является каким-то особым экзотическим предметом:

«Книга – эта всего лишь часть человеческой жизни,  – говорит он, – и один из древнейших способов донести суждения от одного человека к другому».

Далее, по словам Михаила, с книгой происходила обычная для европейского общества история: технология книгопечатания развивалась, совершенствовалась, демократизировалась, а в 19 веке наступила уже новая эпоха в истории книгопечатания  – эпоха промышленного производства:

– То есть когда мы читаем фразу «Диккенс принес издателю новый роман» – это именно то и значило, – говорит Михаил: – Диккенс приносил рукописи, и издатель был таким «купцом при типографии». Рукопись отдавалась в соседний отсек, в соседнее помещение, перенабиралась, и там же печаталась. То есть издатель во многом был владельцем печатного станка.

Россия же, по замечанию главного редактора, присоединилась к «празднику книгоиздания» сравнительно поздно, и, к его сожалению, соединила книгопечатание с деньгами:

– И история для первого издателя тоже закончилась очень плохо, – рассказывает Михаил о первом издателе книг в России – Смердине. –  Смердин заплатил Пушкину за «Руслану и Людмилу» такие деньги, которые не удалось отбить даже после смерти Пушкина… То есть Смердин просто разорился…

Котомин так же отмечает, что значительно притормозила развитие книгопечатания и Первая Мировая война:

– Первая Мировая война все это во многом, конечно, остановила, – говорит главный редактор об общих тенденциях развития книгопечатания в 19 веке. – Европейское книгоиздание тоже падает на уровень «штучной» продукции…Но после Первой Мировой войны история стала снова набирать свои обороты, – оптимистично замечает Котомин.

Во второй половине ХХ века в СССР и в США, по рассказу Котомина,  выстраивается конфигурация из двух главных принципов, которые представляют собой две похожие модели книжного мира:

– И та, и та модель не предполагает никакого спроса и предложения, – поясняет Михаил. – И та, и та модель является либо пропагандистской, либо просветительской, либо культурологичной, – перечисляет он: – Называйте её, как угодно, но, грубо говоря, избранный круг издателей, редакторов и чиновников выбирает тех людей, которые будет читать народ.

При этом Михаил обращает внимание, что «это не всегда было плохо»:

– Когда у человека нет выбора – это не всегда плохо, – полагает Котомин. – То есть если есть только Бодлер и Геллер это приводит к странным, и интересным цветам…Вообще, – добавляет он несколько позже, – книгоиздание было довольно мощным оружием в идеологической борьбе.

Следующий этап в развитии книгоиздания, о котором рассказал Михаил, – это «волна 90х годов», прокатившаяся по всему миру, среди которого Россия тоже не является исключением. В 90е годы в России образовалось две волны: волна новых независимых издателей и коммерческая волна, которая занималась переизданием советского раритета.

На сегодняшний же день книга, по его словам, безусловно, связана с миром цифровых технологий:

– Эта история, которая только-только начинается, – справедливо отмечает Михаил, – потому что в Америке, с одной стороны, действительно создался гигантский рынок электронных книг,- он уже составляет около 30 процентов от общего книжного рынка, но в Италии, например, их всего два процента.

Также Михаил рассказал о проекте «Ред Мил», позволяющем фиксировать, так называемый, читательский опыт: «В «Ред Мил» вы можете загрузить любой текст, потому что это всего лишь оболочка: верстка, формат, возможность комментировать, возможность вершить одной кнопкой в любимую соц.сеть любую цитату…».

– Все это звучит очень здорово, – обобщает Михаил, – если не думать о том, что рано или поздно появится такой идеальный несуществующий робот-читатель, который будет вам рекламировать книгу именно вашими словами, вашими же примерами…И он найдет самые правильные слова, чтобы втюхать вам то, что вам, может быть, никогда и не надо…

Вместе с тем рост электронных книг, как считает главный редактор, по-новому осветил и роль самой книги, заставил задаться вопросом «Что такое книга? И можно ли заменить её просто на файл?»:

– Тиражи упали, – констатирует он, – но книга все больше и больше становится просто предметом, предметом, которым приятно владеть. И во всем мире, – продолжает Михаил, – происходят очень интересные дизайнерские ходы и решения, – это очень часто возврат назад.

Негативное же влияние Интернета заключается, главным образом, в том, что прочитанная информация с экрана, не смотря на более высокую скорость передачи, остается в памяти значительно меньше прочитанной информации с листа.

Невзирая на влияние современных технологий, книга, по обнадеживающему заявлению Михаила, не намерена умирать:

– Потому что книга – это, прежде всего, принцип подбора информации, ограниченность информации, – это то, чего, конечно,  нет в Интернете, и никогда не появится… И кроме того, – добавляет он, – книга – это приятный или неприятный объект, и у него еще может быть вот эта история «объектная», как, например, у виниловых пластинок.